Посетить Свято-Введенский женский монастырь в Иваново меня позвали через Facebook. Моя хорошая знакомая, послушница Анна, встретила нас на машине у поезда в пять утра и повезла сразу в монастырь – передохнуть с дороги.
Обитель стоит в самом центре “города невест”. Огромный Введенский храм из красного кирпича – городская доминанта. Интересно, что далеко не все ивановцы знают, что храм – монастырский и зачастую можно услышать в маршрутке: “остановите у “красной церкви”.
В своих поездках мне много где приходилось ночевать. Но в надвратной колокольне, в иконописной мастерской, среди икон и сухих трав – впервые.
Духовник и основатель монастыря, знаменитый архимандрит Амвросий (Юрасов), очень душевно принял нас за завтраком и мягко пошутил по поводу моих штанов: женщины в русских монастырях избегают надевать их. Это сразу разрядило обстановку (все-таки не каждый день завтракаю с архимандритом) и я поняла, что попала в особенное место, очень атмосферное и доброжелательное.
Мы погуляли по монастырю, съездили на одно из подворий.
Монахиня Феофила за работой в керамической мастерской.
Вечер в келье на Преображенском подворье.
В монастыре очень много всякой живности. У монахинь живут экзотические птицы, белки, кошек много пушистых, а старый ротвейлер Ричард Львиное Сердце – всеобщий любимец. Матушки выгуливают питомца по очереди.
Так уж получилось, что в моем окружении много ученых-физиков, атеистов. Почему-то все они очень любят высказываться насчет монастырей и их устройства, ни разу при этом ни в одной святой обители не побывав. Дескать, хорошо устроились монахи и монахини – живут за казенный счет и всего только и делают, что молятся. А нам – работать надо, детей кормить, карьеру строить.
Теперь у меня есть аргументированные и даже иллюстрированные возражения для моих оппонентов.
Монахини и инокини Свято-Введенского монастыря ведут титаническую социальную работу. На церковном языке – служение. Они берутся за дела и людей, до которых у государственных органов не доходят руки. Осужденные в колониях с их проблемами, православный телефон доверия, благотворительные обеды, комиссии по делам несовершеннолетних, бездомные, дети-сироты, инвалиды-опорники, алкоголики и наркоманы, ВИЧ-инфицированные, безнадзорные, малоимущие – это еще не полный список монастырского социального служения.
Монахиня Иоанна Смирнова готова перечислять дальше. Она в курсе всех дел обители, ведь помимо тюремной и социальной миссий на ней лежит и информационная работа. Театральный критик по первому образованию, матушка каждый месяц готовит новые темы для разговора на радио “Радонеж”, обновляет содержимое монастырского сайта, помогает послушнице Анне делать газету “Слово утешения”.
Хрупкая, худенькая, но очень упорная и волевая инокиня Фотиния перебирает письма заключенных, которых в монастырской библиотеке целые коробки. Ее послушание – работа с исправительными колониями. Матушка спроектировала и практически лично построила два тюремных храма, а недавно были заложены камни в фундамент еще двух церквей при колониях. Монахиня сама находила спонсоров, ездила по складам за кирпичом и кровельным железом, дотошно выбирала штукатурку, спорила с рабочими, руководила прорабами.
Еще надо вести переписку с заключенными, а письма-исповеди приходят не только из колоний области, а со всей страны и даже из ближнего зарубежья.
Рано утром мы с инокиней Фотинией отправляемся на такси в мужскую колонию строгого режима города Кохмы, что под Иваново. Матушка везет заключенным свежеиспеченные просфоры для богослужения. Пока едем, узнаю, что из 14 колоний, окормляемых монахинями, всего две – женские. Еще узнаю, что очень ждут заключенные этих встреч, – матушки проводят Дни ангела, выступают с концертами, обучают церковному пению, подарки привозят.
Что же мне ответили мои физики на это все? А вот что: “Чего это твои монахи лезут в светскую жизнь? Молились бы себе в кельях, так нет – им больше всех надо”. Вот такая “логика”. А я думаю про себя – как же хорошо, что есть еще те, кому больше всех надо. В данном случае – отдавать.
